Работы

Купить золото как инвестицию в Иране — значит довериться лавке, цене, которую невозможно проверить, и обещанию обратного выкупа, которое никто не записал. Рынок здесь — это разрыв доверия, а не технология.

Спроектировал полноценную инвестиционную платформу: покупка, продажа, хранение, обратный выкуп, ценообразование, счета, доставка и путь по счёту — с обязательством обратного выкупа, заложенным с первого дня, а не прикрученным потом.

Так и не запущен. Приоритеты головной группы сместились к физическим операциям до релиза платформы. Архитектура и рыночная модель уцелели и были встроены в операционную систему Shalize.

Физический бизнес по золоту и серебру, работавший на сообщениях в мессенджере, памяти и доверии. Объём рос быстрее, чем процесс мог его выдержать.

Перестроил операционную систему от начала до конца — запрос, заказ, счёт, подтверждение оплаты, исполнение, follow-up и обратный выкуп — и подложил под неё CRM.

Дневной объём вырос с 0,5 до 10 кг/день. Пиковый месяц — 160 млрд томанов (заявлено). 4 000+ верифицированных покупателей.

Ювелирные изделия покупают не по спецификации. Их покупают по смыслу — а категория продавала граммы.

Позиционировал Goldoon от истории: коллекции, подарок, упаковка, подвески и персонализация спроектированы как нарративные объекты, а не как товарные позиции.

Запущен как брендовая розничная линия группы, с клиентским путём, отличным от слиткового направления.

У кандидата IELTS вне крупных городов нет ни экзаменатора, ни обратной связи, ни способа понять, почему его текст оценили именно так.

Построил ИИ-движок обратной связи, который симулирует экзамен, анализирует ответ и возвращает конкретную, применимую обратную связь в формате экзаменатора — и спроектировал вокруг него цикл улучшения.

MVP валидирован на реальных работах и первых платящих клиентах — первое доказательство, что люди заплатят за машинную обратную связь. Свёрнут в 2025 году.

Подростки бросают читать не потому, что книги плохие. Они бросают, потому что чтение одиноко, не вознаграждается и невидимо для друзей.

Построил социальную геймифицированную платформу для чтения — сюжетные маршруты, очки, медали, персонажи-рассказчики, викторины — и запустил HisTory как product-led кампанию роста, которая слила регистрацию, заполнение профиля и покупку электронной книги в одно непрерывное движение.

Запущено примерно за три месяца. В партнёрстве с Министерством образования и национальной платформой Shad.

Благотворительность рушится с обоих концов: донор не может проверить нужду, а социальный работник не может доказать результат. Доверие разваливается посередине.

Спроектировал Карту Mehrabani — один объект, несущий верифицированную нужду, историю благополучателя, пожертвование и результат — и построил под ней Soha как слой данных о верифицированных нуждах.

Создано для распространения в национальном масштабе. Цикл отчётности о результате замкнул круг доверия между донором и благополучателем.

Видео-социальный продукт для аудитории, у которой не было безопасного, культурно родного места, чтобы снимать и смотреть короткие видео.

Провёл его от дизайна до запуска — потребление контента, вовлечение, удержание и рабочий процесс автора.

300 000 пользователей за первые два месяца.

Родители тонут в советах по воспитанию и голодают по руководству. Разрыв — между экспертным знанием и решением, которое надо принять во вторник в одиннадцать вечера.

Спроектировал таксономии, классификации потребностей и контентные маршруты, превращающие экспертное знание в то, по чему уставший родитель может действовать.

Выпускался и улучшался четыре года — самый человечный продукт Aghigh.

К подросткам относятся как к аудитории, на которую вещают, а не как к участникам с собственной волей.

Определил продуктовую проблему и спроектировал потоки вовлечения, превратившие подростков из потребителей в соучастников.

Ранняя модель запущена и валидирована. Я ушёл до масштабирования — я претендую только на работу от нуля до запуска, а не на дальнейшую траекторию.

Территориальное развитие обсуждают языком, по которому не может действовать ни продуктовая команда, ни инвестор, ни гражданин.

Построил информационную и контентную архитектуру экосистемы — миссии развития, экономические зоны, отрасли, библиотека, галерея, подкаст — чтобы политика стала навигируемой.

В активной разработке как флагманская платформа Emkan.

Агентство по привлечению инвестиций без цифровой поверхности — это просто номер телефона. Инвестору нужны обнаружение, доказательства, вход и причина остаться.

Спроектировал полный путь инвестора — обнаружение возможности, оценка конкурентного преимущества, выражение интереса, взаимодействие с организацией, управление заявками и последующее сопровождение.

В активной разработке как цифровая инфраструктура агентства по привлечению инвестиций Emkan.

Макран — одна из крупнейших ставок Ирана на развитие, и почти никто — ни инвестор, ни гражданин, ни чиновник — не может его себе представить.

Провёл бенчмарк по 38 странам, 8 глубоких региональных исследований, участвовал в двух документальных фильмах и разработал каркас инвестиционной конференции региона.

Через экономическую рабочую группу это напрямую питало национальное планирование прибрежных поселений.

Регистрация компании в Иране требует эксперта, потому что процесс намеренно непрозрачен. Экспертиза здесь и есть продукт — и узкое место.

Смоделировал неявное знание специалистов в направляемый процесс на основе вопросов, который сам генерировал документы.

Просуществовал год. Научил меня: продуктизация экспертного знания — это задача извлечения знания задолго до того, как она станет задачей по софту.